rus / ita

Когда мы будем жить лучше?

5 / 2017 RUS / ITA
Когда мы будем жить лучше?
Василий Пронькин министр сельского хозяйства Новосибирской области
О том, что делать, чтобы молодежь связывала свое будущее с родной землей, когда на прилавках новосибирских магазинов появятся натуральные фермерские продукты и как сделать так, чтобы люди могли себе позволить их купить.

СТИЛЬ: Василий Андреевич, согласно президентскому плану, к 2020 году в России должна быть создана экономическая система, опережающая в своем развитии экономики других стран. Каким сельскохозяйственным потенциалом сегодня располагает Новосибирская область для того, чтобы эффективно выполнять свои функции в рамках этой общей глобальной задачи?

ВАСИЛИЙ ПРОНЬКИН: Могу сказать совершенно точно, что задачи накормить страну у нас нет: она уже имеет продовольственную независимость, и поэтому перед нами стоит задача повысить научно-технический потенциал отрасли. Сегодня энерговооруженность области в среднем составляет 170 лошадиных сил на 100 га пашни, хотя еще в 1986 году в СССР ставилась задача повысить технический потенциал до 470 лошадиных сил на 100 га. Безусловно, есть передовые хозяйства: «Ирмень», «Русское поле», «Сибирская нива», но есть и территории, еле-еле влачащие свое существование. Поэтому, следуя Указу Президента Российской Федерации «О мерах по реализации государственной научно-технической политики в интересах сельского хозяйства», мы создали при министерстве научно-технический совет, которому предстоит определить, какие наработки в этой сфере у нас уже есть. Новосибирская область всегда была сильна своим интеллектом, в сфере сельского хозяйства это Сибирский федеральный научный центр агробиотехнологий РАН (в прошлом — Сибирское отделение Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук). И сегодня пришло время обратиться к нашей науке за ответом на вопрос, как нам сделать отрасль более эффективной.

Науке есть чем ответить вам?

Кое-что совместно с учеными мы уже сделали. Например, в прошлом году разработали программу адаптивно-ландшафтной системы земледелия региона. Мы определили реальное состояние земель, выработали рекомендации по их использованию: где лучше всего заниматься животноводством, где – производить зерновые культуры, где — сеять озимые и так далее. А в качестве альтернативы традиционной переработке зерна наши ученые предложили технологию кавитационной переработки, которая позволяет получать качественную муку с хорошими хлебопекарными свойствами. В сфере животноводства шагнули вперед технологии содержания животных и оснащение животноводческих хозяйств. Законы биологии современная наука использовала при создании доильных аппаратов, и сегодня хозяйства, применяющие у себя современное оборудование, получают с каждой коровы от 5000 до 11 000 кг молока в год. Кроме того, наши ученые разработали пробиотики, которые исключают применение антибиотиков при выращивании животных и птицы. Также ветеринарная служба нашей области стала одним из российских лидеров по выращиванию микроводорослей и применению их для создания экологичного корма для животных. Эта уникальная технология еще не получила широкого применения, но уже сейчас мы видим, что при ее применении 50 кубометров воды дают столько же корма, сколько 500 га орошаемых угодий. И пусть сегодня мы не можем влиять на те непростые условия, которые создает рынок, но мы можем работать над себестоимостью сельхозпродукции, применяя новые методы производства и переработки, работая с новыми культурами в растениеводстве и животноводстве.

На новые технологии нужны деньги. Посильная ли это задача для областного бюджета?

В прошлом году объем инвестиций в сельское хозяйство составил порядка 6,8 миллиарда рублей. А из областного и федерального бюджетов по двум государственным программам в отрасль было вкачано 5,3 миллиарда рублей, причем область дала на 200 миллионов больше. Считаю, что денег хватает, просто использовать их нужно рационально. С этого года мы дали понять хозяйствам, что министерство сельского хозяйства — это не соцзащита и мы не выдаем деньги людям только за то, что они живут в селе. Господдержку получают те, кто выполняет требования, предъявляемые к работе с поголовьем животных, посевными площадями, семенным материалом. Говорят, что посеешь, то и пожнешь, а вы знаете, что мы сеем? Мы провели анализ, и оказалось, что большое количество семян — это семена массовых репродукций или семена без происхождения, то есть семена далеко не самые лучшие, а значит, и урожай не самый лучший. Поэтому условия государственной поддержки мы сформировали таким образом, чтобы к 2020 году у нас были кондиционные семена, отвечающие посевным стандартам. Также было принято решение о том, что с 2018 года фермеры не будут получать поддержку от государства, если не разработают в своих хозяйствах программы по оздоровлению животных. Проверять исполнение этой программы будет Управление ветеринарии Новосибирской области.

Кто же вообще останется жить и работать в селе, если на государственную поддержку рассчитывать смогут далеко не все?

Дармовые деньги порождают иждивенчество, а то, что человек заработал и реинвестировал в производство, даст возможность и будущим поколениям жить по правилам. Я сам долго прожил в селе, в районе и наблюдал такую тенденцию, что из маленького села люди стремились переехать в центральную усадьбу, оттуда — в райцентр, затем в город Новосибирск, а потом — в Москву, в Лондон? Мы все куда-то едем, а где наши корни? Я вижу многих руководителей, которые ведут свое хозяйство, но детей рядом с ними нет, то есть они не связывают будущее своего семейного бизнеса, своего родового поместья с селом.

Ведь не созданы такие условия, чтобы молодежь оставалась в селе.

Кто должен эти условия создать? Государство? А я знаю примеры, когда их создают сами руководители. Они знают, что в перспективе их бизнес перейдет к детям и внукам и что передать его нужно вместе с трудовыми ресурсами. Поэтому руководитель ЗАО племзавод «Ирмень» Юрий Федорович Бугаков ежегодно вкладывает порядка 200 миллионов рублей на содержание социальной сферы. Скажете, только «Ирмень»? Но есть и Виктор Иванович Бамбух, глава сельскохозяйственного предприятия «Ивановское» в Баганском районе: средний возраст работников у него чуть старше 35 лет, в семьях по три–четыре ребенка — для них есть все, что нужно. Даже пони они для ребятишек купили. А рядом существует село, которое деградирует, потому что там руководству ничего не надо. Может, я и не прав, но мы часто думаем, что все случится, как в сказке, «по щучьему велению». Я часто вспоминаю, как владыка Тихон, еще не будучи митрополитом, приехал в наш район. В беседе за ужином я спросил его: «Владыко, когда же мы будем жить лучше?» Он ответил: «Жить мы будем лучше, когда на вопрос «Кто виноват?» будем отвечать: «Я». На самом деле, многое зависит от нас самих, просто мы не решаемся взять на себя эту ответственность.

Что же в таком случае должна делать власть?

Позволить людям спокойно жить и развиваться, не пытаясь ими руководить. Государство не нужно понимать как хозяина, который решает, кому дать денег, а кому – нет. Мне кто-то однажды сказал: «Вы делите деньги». Я не делю деньги — это деньги народные, из налогов, которые платим мы все. И моя задача — сделать так, чтобы они эффективно работали. Совершенно не стесняюсь того, что с моей подачи в этом году Кыштовский район был лишен поддержки из областного бюджета за упадок в молочном производстве. С 1 января 2007 года действовал закон, по которому этот район получал деньги от государства, и с 1 же января 2007 года хозяйство деградировало, потихонечку вырезая своих коров и в итоге уменьшив их поголовье в 2,7 раза! Это разве эффективные меры поддержки? Хотите умирать — умирайте, только не за государственный счет. Эти деньги могут дать гораздо больший эффект территориям, которые хотят развиваться, и я как министр ответственен за то, чтобы территории, в которых хотят жить, получили необходимую поддержку.

Василий Андреевич, если есть хозяйства, которые сегодня активно развиваются, то почему мы не видим их продукцию на городских прилавках?

Доставка свежей и натуральной фермерской продукции на прилавки городских магазинов — система, которую мы, к сожалению, еще не создали. Этот упрек я отношу в том числе и к министерству сельского хозяйства. Дело в том, что в городе Новосибирске розничная торговля представлена в основном крупными сетями, объединяющими десятки и сотни магазинов. Для таких больших структур важны регулярность поставок и высокое качество продукции. Нельзя войти в сеть с одним поросенком или десятком гусей — необходимо создать сельскохозяйственный кооператив, который гарантирует торговой сети ритмичную поставку качественного органического продукта. Пока мы не смогли достучаться до сельских тружеников, с тем чтобы они объединялись в подобные кооперативы. Их можно понять: в свое время людей много обманывали — и перекупщики, и те же торговые сети. А в идеале производитель должен четко понимать, что с каждой сотни рублей за реализованный товар 5–10% получит торговая сеть, 15–20% — переработчик, а остальное — он, производитель. Если же производитель хочет больше прибыли, он должен работать над издержками. Я думаю, что наша задача — создать кооператив, который первым покажет такой механизм в действии, опираясь и на закон о кооперации и на закон о мерах государственной поддержки. На самом деле, если создать грамотный бизнес-план, то можно получить до 70 миллионов господдержки, а это огромные деньги, и мы над этим работаем.

Однако развивать нужно не только производство сельскохозяйственной продукции, но и ее глубокую переработку. Какие перспективы у нашего региона в этом направлении?

Перспективы очень простые: мы от этого не уйдем, иначе за нас это сделает кто-то другой. Возьмем растениеводство: само зерно стоит, условно, 10 рублей за килограмм, мука из него — 18 рублей, а крахмал или глютен — на порядок дороже. То есть, производя крахмал, мы получаем самый высокий экономический эффект, плюс создаем рабочие места и увеличиваем покупательскую способность населения. Вы, кстати, знаете, что в Новосибирской области каждый человек потребляет в среднем 280 литров молока в год, тогда как санитарная норма составляет 320–340 литров? Недопиваем молоко, организм недополучает полезные вещества, мы больше болеем, тратим деньги на таблетки и в итоге меньше живем. И это, конечно, касается не только молока, но и всех тех продуктов здорового питания, которые мы хотим и должны потреблять. Поэтому нужно понимать, что экономика должна развиваться не ради статистики, а для того, чтобы каждый конкретный человек мог дольше и качественнее жить. Наши партнеры чувствуют это: в прошлом году мы продали 17 000 тонн зерна за границу, продукция второго и третьего передела осталась у них. Вопрос: неужели мы не можем сделать всё это у себя дома? На наш взгляд, можем, поэтому по поручению губернатора к 1 июля будет представлена на утверждение Стратегия развития пищевой перерабатывающей промышленности, в рамках которой определим, где и какие перерабатывающие предприятия нужно размещать.

А что будет с мелькомбинатом на Большевистской, который продали московской компании?

Часть акционеров, которые его купили, на самом деле находятся в Новосибирской области — есть информация о том, что они планируют перерабатывать на нем большое количество зерна. Думаю, в ближайшее время там все будет хорошо, но я бы хотел подчеркнуть, что переработка сельскохозяйственной продукции касается не только зерна. Полагаю, вы бы сами хотели видеть на своем столе, помимо хлеба, и другие новосибирские продукты. Но пока мы видим в магазинах молоко из Кемерово, вывозя при этом за пределы области 22% собственного молока! Это молоко покупает Алтай, который делает из него сыр и опять-таки продает нам. Я не призываю конкурировать с сыроваренной отраслью Алтая: она отлично развивается, в ней уже сформировались свои традиции. Но это значит, что нам надо научиться делать что-то другое. Посмотрите, сколько в магазинах привозной ягоды. Мы что, не можем выращивать облепиху, смородину, малину или клубнику у себя? Считаю, что мы должны проанализировать опыт соседей, исследовать рынок и все лучшее внедрить у себя. Другого выхода у нас нет, потому что, если эту задачу не решим мы, ее придется решать нашим потомкам, она перед ними встанет, так или иначе.

Вы еще обещали решить задачу по инвентаризации сельскохозяйственных земель.

А я не только обещал, но и решаю. Темпы не высоки, потому что объем работ здесь действительно немалый. В шестнадцати районах мы эту работу уже провели, а в этом году сделаем еще в четырнадцати. Кроме того, с 1 июня каждый район, за исключением Болотнинского и Ордынского, будет осуществлять муниципальный земельный контроль. Для Россельхознадзора это будет основанием начать процедуру лишения прав на землю недобросовестных собственников, ведь некоторые земли используются просто безобразно! Мы также хотели бы, чтобы в процессе инвентаризации были учтены не только земли сельхозназначения, но и земли муниципальных поселений, земли лесного фонда, особо охраняемые природные территории, водоохранные зоны и так далее. А ведь есть еще рынок земли, который подразумевает продажу и аренду участков, и он постоянно движется, поэтому сказать, что меня устраивают темпы работы, я не могу, но понимаю причины. И потом, очень уж большая у нас область. Как говорит Виктор Александрович Гергерт, в Новосибирской области могли бы поместиться три Швейцарии. Могли бы, но не хотят (смеется).

А вы почему хотите? Зачем вообще вам, с вашими связями и опытом работы в отрасли, этот тяжелый труд, результат которого, по сути, мало кто может оценить?

Моя фамилия досталась мне от отца, и я не имею права ее опозорить. Да и как ее будут носить мои дети и внуки, зная, что я прожил, ничего не создав? Я вовсе не Прометей, который светит для всего человечества. Работаю, чтобы создать достойные условия жизни для тех, за кого несу ответственность: для своей семьи, для людей, которые, с моей подачи, работают рядом со мной. Я люблю свое дело, получаю огромное удовольствие, когда все получается, и знаю, что те деньги, которые платит мне государство, я отрабатываю честно. Думаю, эти ценности вполне стоят того, чтобы посвятить им жизнь на родной земле.